Неточные совпадения
Кровь у ней начала свободно переливаться в жилах; даль мало-помалу
принимала свой утерянный ход, как испорченные и исправленные рукою мастера часы. Люди к ней дружелюбны,
природа опять заблестит для нее красотой.
«Ее надо назвать всегда тожественною (ταυτόν), ибо она никогда не выступает из
своей потенции (δυνάμεως); она всегда все
принимает и никогда и никак никакой не усваивает формы в уподоблении в нее входящему; ибо по
природе она для всего служит материалом (έκμαγεΐον), который получает движение и формы от входящего и через него представляется в различные моменты различным» (Тимей, 50 Ь-с) [Ср. там же.
Муки полнейшего разочарования в себе и в
своем пути, а в то же время нежелание и неспособность
принять это разочарование, и вдобавок еще сознание высшей
своей природы и мучительно завистливое влечение к божественному миру — терзают душу невыразимыми на человеческом языке страданиями.
Человечество должно было в избранной
своей части
принять внутрь себя Христа, обожить человеческую
природу слиянием с Христом.
Все дело лишь в одном:
принимая выгоды культуры, нельзя разрывать самой тесной связи с
природой; развивая в
своем организме новые положительные свойства, даваемые нам условиями культурного существования, необходимо в то же время сохранить наши старые положительные свойства; они добыты слишком тяжелою ценою, а утерять их слишком легко.
Философия хранит познание истины как мужскую солнечную активность в отношении к познаваемому [Р. Штейнер в одной из первых
своих работ, «Истина и наука», написанной без всякой теософической терминологии, удачно выражает творческую
природу познания истины: «Истина не представляет, как это обыкновенно
принимают, идеального отражения чего-то реального, но есть свободное порождение человеческого духа, порождение, которого вообще не существовало бы нигде, если бы мы его сами не производили.
Но красота эта остается внешней для мужчины, вне его, он не
принимает ее внутрь себя, не приобщает ее к
своей природе.
Но в том-то и дело, что среда, подчиненная силе Диких и Кабановых, производит обыкновенно Тихонов и Борисов, неспособных воспрянуть и
принять свою человеческую
природу, даже при столкновении с такими характерами, как Катерина.
Глафира-нигилистка и Глафира-спиритка не верила ни в Бога, ни в духовное начало человека, но игра в спиритизм, заставлявшая для вида рассуждать о независимой
природе духа, развила в ней нечто такое, что она могла
принимать как казнь за
свое шарлатанство.
Под чарами Диониса каждый чувствует себя не только соединенным, примиренным, слитым со
своим ближним, но единым с ним; сама отчужденная
природа снова празднует праздник примирения со
своим блудным сыном — человеком — и
принимает его в
свое лоно.
Мужчина бессилен овладеть женщиной, он не
принимает женской
природы внутрь себя и не проникает в нее, он переживает ее как тему
своего собственного раздвоения.
Природа, как бы сочувствуя наказанию низких злодеев,
приняла ликующий вид: небо прояснилось, и луна обливала
свои матовым светом замерзшую ленту реки, крутой берег, покрытый снежной пеленой, и все продолжавшую лежать недвижимо на охабне бледную, подобно окружавшему ее снегу, княжну Евпраксию.
Неонила от
природы имела робкий и застенчивый характер, и я боялся, что она
примет это на
свой счет и непременно расплачется и убежит.
— Так и так, — говорит, — я вашу светлость за ваше добро постоянно помню и на всех молитвах поминаю; а наш государь и вся царская фамилия постоянно кого раз видели и заметили — того уж целый век помнят. Потому дозвольте, — говорит, — мне вам словесно о себе ничего не вспоминать, а в
свое время я все это вам в ясных
приметах голосом
природы обнаружу — и тогда вы вспомните.
Еще только размягчена и приготовлена наша
природа к тому, чтобы
принять ей следуемую форму; еще не успели мы вывести итогов из множества всяких элементов и начал, нанесенных отовсюду в нашу землю, еще во всяком из нас бестолковая встреча чужеземного с
своим, а не разумное извлечение того самого вывода, для которого поведена Богом эта встреча.